Когда вы проходите по Институтской, вы воспринимаете те фотографии и кучи брусчатки, те грязные пластиковые строительные шлемы просто как памятники, и у вас пролетает мысль, что неплохо было бы на этом месте возвести какой-то нормальный мемориал, а затем отвлекаетесь и идете дальше в своим делам?.. Не правда ли, вы в целом положительно оцениваете реформы в стране, считаете, что все идет хоть и медленно, хоть и с проблемами, но в правильном направлении, у вас наготове несколько убийственных примеров успешных государственных внедрений, а когда вам в ответ напоминают о Небесной сотне, вы чувствуете раздражение, как от заезженной пластинки, как будь то вам приходится спорить с нытиками, которые никогда ничем не будут удовлетворены.
Правда ведь, вы чувствуете, что за тайной расстрела Небесной Сотни стоят какие-то чрезвычайные обстоятельства, и в глубине души чувствуете, что когда руководство государства молчит на эту тему, то у него есть веские причины, которые будут открыты позже, не сейчас, а в свое время, и только дешевые популисты, которые способны только горло драть и критиковать, ни с того ни с сего поднимают эту тему, внося раздор и создавая внутреннее напряжение в обществе, которое медленно и успешно преодолевает последствия революции и войны?..
Правда ведь, вы подозреваете, что эти вечные революционеры, которые не умеют замолчать, не умеют подчиняться цивилизованным правилам, которые размахивают именами Небесной Сотни, что дурак с писаной торбой, скорее всего, сотрудничают с оккупантами, и целенаправленно подрывают авторитет власти, раскачивая общество перед угрозой вторжения?..
Правда ведь, вы уже успокоились, уже умеренно признаете, что жестокость на Майдане была обоюдной, что много милиционеров затем искупили свою вину в АТО, и шевелить сейчас былое неправильно, особенно в военное время, да еще и относительно военных специалистов, которые так нужны стране?
Правда ведь, вы уже даже смирились, что смерть Небесной Сотни станет очередной исторической тайной типа убийства Кеннеди, и чувствуете, что эта тайна, возможно, и должна быть тайной, ради высшего государственного блага, которое неочевидно простым гражданам, зато твердо достигнуто руководителями, взялись за такое тяжелое и неблагодарное дело, как коренные реформы?
Дмитрий Резниченко, боец батальона «Донбасс».